Штурм у Малого Роудника — цена за узел

Штурм у Малого Роудника — манёвр, за который нельзя платить слепой гордыней

Ситуация в нашем оперативном секторе стремительно ускоряется. Польская 18-я горно-стрелковая бригада отходит с хребта Соколина-Глуха к чешской границе через седло Загорске-Седло. В штабе в Кхолмичанах некоторые уже рисуют стрелы стремительной победы в сторону Малого Роудника и дальше на Остраву, но я видел слишком много боёв, чтобы поддаться этому опьянению. Да, боевой дух поляков пошатнулся после ночи непрерывного обстрела реверсного ската; они отходят под давлением и теряют сплочённость. Но я предостерегаю от того, чтобы преждевременно списывать их со счетов. Раненое горное подразделение, загнанное в лесной серпантин и знающее, что за спиной у него чешская 4-я бригада быстрого развёртывания, огрызается очень зло. У них ещё остались 120-мм миномёты, звенья противотанковых ракетчиков и врождённое знание каждого распадка вокруг Вильчей Порембы. Считать их безобидными — фатальная ошибка.

Более того, обстановка на самой линии становится всё сложнее. Подходы к пункту приёма у Малого Роудника и переправа через ручей укрепляются свежей чешской 4-й бригадой быстрого развёртывания — хорошо оснащёнными силами, которым поручено принять отходящих поляков и сформировать прочный экран. Если остаткам польской 18-й удастся перегруппироваться за этой линией, мы столкнёмся не с разрозненным противником, а со скоординированной обороной, опирающейся на подготовленные позиции у водопропускной трубы и на господствующей высоте Wilcza-1.

Наше командование готовит массированный штурм на узел Крживонь-Гурна и далее на Малый Роудник. С оперативной точки зрения направление оправдано — Крживонь-Гурна связывает две ветки железной дороги, по которой чехи подвозят к Малому Роуднику подкрепления, а взятие узла разрушит логистический хребет всего южного крыла. Однако риски огромны, и никому в тылу не стоит питать иллюзий:

1. Ловушка серпантина и карста: Подходы к Крживонь-Гурне идут по узкой хребтовой дороге, изрезанной карстовыми расселинами и старыми штольнями сланцевых шахт. Здесь наша бронетехника теряет манёвр, а каждый поворот превращается в готовое место засады.

2. Перенапряжённые линии снабжения: По мере продвижения вглубь седла наши цистерны и грузовики боеприпасов вынуждены ходить по одной серпантинной ленте вслед за штурмовыми колоннами. Как я уже писал, без топлива и снарядов самая изящно спланированная атака превращается в мясорубку.

И есть ещё одна реальность, грызущая мою совесть — то, что вызывает у меня отвращение как у ветерана, помнящего, что такое настоящее товарищество. Посмотрите внимательно, кто идёт в первой волне через минные поля у путепровода Крживонь-Гурна, кто штурмует каменные гряды под Соколиной и кто пополняет списки полевого госпиталя в Кхолмичанах. Это не сыновья элиты, уютно устроившиеся в столице. Привилегированные слои в центре пьют утренний кофе в отапливаемых кафе, надёжно защищённые бронями, связями и бюрократической волокитой, полностью оторванные от вони кордита над лощиной.

Основная тяжесть этого кровавого рывка ложится почти исключительно на обездоленных — на парней из горных аулов Северного Кавказа, из посёлков лесорубов у Байкала, из забытых заводских городков и стойбищ, у которых в жизни не было выбора и некуда было обратиться. Именно они платят чудовищную цену на этом хребте. Когда эти ребята падают на серпантине над Вильчьей Порембой, целое поколение рабочих рук исчезает из общин, которые и без того едва выживали.

Штурм у Малого Роудника не должен превратиться в безрассудную мясорубку, в которой самых бедных из нас рассматривают как дешёвое расходное топливо. Справедливое дело требует благоразумия, точной артиллерийской поддержки и подлинного равенства в жертвах. Если наше государство хочет претендовать на моральное превосходство, оно не может защищать сыновей столицы, одновременно высасывая горные окраины досуха. Нам нужны командиры, которые ценят каждую жизнь на линии — особенно тех, кто пришёл с окраин и отдал всё за этот флаг.